Девушка-пушка

В 4:00 утра телефон разорвал тишину своим вибрирующим рёвом. Я не ожидал звонков в это время, разве что от кого-то, кто забыл, что такое нормальный цикл сна. Но голос в трубке не был испуганным или сонным. Он был спокоен, отстранён, почти искусственен. Она сказала: «Моё настроение пришло в движение. Приезжай». Дверь её квартиры была незапертой. Внутри царила необычная тишина — не пустота, а плотная, ватная тишина, будто весь мир обита ковром. Она стояла посреди гостиной, освещаемой только холодным светом ночника. В руках у неё была не винтовка и не пистолет. Это была старая акустическая гитара с потрескавшимся лаком. — Ты опоздал, — сказала она, не глядя на меня. — Или я опередила события. Разницы нет. — Что происходит? — спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от странной атмосферы. Она улыбнулась, но глаза оставались мёртвыми. — Это оружие массового поражения. Струны — это стволы. Ноты — пули. А аккорды — это залпы. Она села на стул, расставила ноги и положила гитару на колени. Пальцы скользнули по грифу. Она ударила по струнам. Это был не мелодичный перебор, а тяжёлый, диссонансный аккорд, который вибрировал не в ушах, а прямо в костях. Воздух сжался. Я почувствовал удар в грудь, будно меня ткнули кулаком. Звук был настолько громким и плотным, что он лишил меня равновесия. Я упал на одно колено, зажав уши. Ещё секунду назад тишина была абсолютной, а теперь мир оглох от этого аккорда. — Первый выстрел, — прошептала она, и её голос прозвучал в моей голове так же отчётливо, как если бы она стояла рядом, несмотря на расстояние. Я попытался подняться, но второй аккорд оказался ещё тяжелее. Это был звук разбитого стекла, только без осколков. Он резал реальность. Я понял, что попал в ловушку. Эта комната была не просто жилищем — это была эхо-камера, настроенная на мою психику. — Ты не должен был приходить, — продолжила она, играя теперь медленную, меланхоличную мелодию. Каждая нота была как точный выстрел в мои воспоминания. — Теперь каждое моё слово будет ранить тебя. А каждое молчание — убивать. Я хотел уйти. Повернуться и выбежать в подъезд, в обычный мир с машинами и фонарями. Но мои ноги были прибиты к полу не физической силой, а тяжестью звука. Она играла всё быстрее, переходя от баллады к чему-то яростному, дикому. Воздух дрожал. Сосуды пульсировали в такт басовой линии. Я понял, что не уйду. Никуда. Пули уже выпущены. Они не оставляют ран, они оставляют эхо, которое будет звучать в моей голове вечно, даже когда гитара замолчит, а она обязательно замолчит, потому что у любой музыки есть конец. Но молчание будет громче взрыва.